Алекс – сын сезонных рабочих. Она – представительница самого известного семейства города.

Он был дик, опрометчив и нахален. Неисправимый плохой парень. Джессика же, похоже, обречена на невыносимо скучное, подобное жизни старой девы, существование. Если только она не предпримет что-нибудь.

Джессика поглядела на серебряные часики на запястье. Четыре сорок пять. Скоро появится Алекс, и тогда все станет или очень хорошо, или ужасно.

Встав из-за стола, она прошла в гостиную и, тихо ступая по ковру, приблизилась к стеклянной двери, ведущей во внутренний дворик. Джессике казалось, что сегодня время подчиняется каким-то особенным, неправильным законам и пятнадцать минут больше походят на вечность, чем на четверть часа.

Пронзительно зазвонил телефон. Оглядевшись, девушка вспомнила, что оставила его на кухне, и поспешила туда. Она решила, что это наверняка звонит Алекс, чтобы отменить их встречу. Расстроится она или почувствует облегчение?

Секунду Джессика держала трубку в руке, не отвечая. Ей не хотелось, чтобы ее голос звучал взволнованно. Резко выдохнув, она ответила как можно беспечнее:

– Здравствуйте, резиденция Самнерсов.

– Что на тебе надето? – требовательно спросил женский голос.

– Патрисия?

– Нет, твой дядя Вернон. Конечно, это Патрисия, – ответили ей раздраженно. – Он скоро придет, не так ли?

– Возможно, минут через десять или пятнадцать.

– Так не трать время впустую. Если бы ты прочитала мои электронные письма сегодня на работе, то не пришлось бы все это откладывать на последний момент. Немедленно отвечай, как ты одета?

– Какое это имеет значение?

– Сколько лет ты не видела Алекса?

– Десять.

– И ты думаешь, что не имеет значения, как ты выглядишь? – Подруга не дала Джессике ответить: – Только не говори мне, что нацепила свои противные джинсы и какой-нибудь свитер.

– Нет, – ответила Джессика сквозь зубы, – я не надела практичный и удобный свитер. На мне простое черное шелковое платье.