Очнулась Джеральдина в какой-то другой комнате, на покрытом чехлом диване. Наверное, гостиная, догадалась она. В комнате стояли еще диваны и кресла, тоже в чехлах, у окна красовалась пальма.

Голова уже не так сильно кружилась, и Джеральдина приподнялась на локте, когда в комнату вошел Бенджамен Маккеллэни со стаканом воды. Сейчас он казался более бледным, но глаза смотрели по-прежнему сурово. Он подошел к девушке. Она откинулась на подушки, и сердце ее опять тревожно забилось при виде ледяного выражения его лица.

– С тобой все в порядке? – произнес Бенджамен, но это прозвучало скорее обвинением, чем вопросом.

– Что… что случилось? – спросила девушка, пытаясь выиграть время, и он нахмурился.

– По-видимому, я так хорошо тебя напугал, что ты потеряла сознание, – сказал Бенджамен презрительно, протянул ей стакан и, когда она отказалась, поставил его на каминную полку. – Или это тоже игра? Если так, то ты актриса еще лучшая, чем я думал.

Джеральдина неуверенно спустила ноги с дивана и села. В бессердечности он не уступает Каролине, подумала она, решив, что оба друг друга стоят. Но потом вспомнила, каким убийственным огнем горели его глаза, когда он говорил о жене брата, и решила не поддаваться чувству мелкой мести.

И все-таки это чудовищно, то, что подруга послала ее сюда, прекрасно зная, как ей вредно волноваться.

– Пожалуй, нам пора перекусить, – сказал Бенджамен, и Джеральдина обомлела от изумления.

– Перекусить?

– Почему бы и нет? Миссис Рэмплинг оставила нам в столовой кое-что поесть. Впереди долгая ночь, нам не помешает подкрепиться.

Джеральдина беспомощно покачала головой, не в силах оторвать от него глаз. Сколько ему лет? – думала она. Тридцать два? Тридцать три? Он женат? Или не рискнул, глядя на печальный опыт брата? Как бы то ни было, он явно не мальчик и его замечание про ночь впереди наполнило ее душу тревогой.