– О, Сэмми! – Его голос перешел в мягкое мурлыканье. – В уединении моей спальни я услышу, как вы кричите в самозабвении, трепещете в экстазе в моих объятиях…

– Нет! Никогда! – В отчаянии она оттолкнула его руку. – Никогда, говорю вам!

И, не обращая внимания на острые камни, кинжалами впивающиеся в босые ноги, она побежала по дорожке сада.

Вернувшись в свою комнату, Саманта бросилась на кровать, дрожа всем телом. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем услышала стук в дверь. Девушка напряглась, но это была молодая горничная с подносом, который она поставила рядом с кроватью.

Саманта продолжала лежать, закрыв рукой лицо, пока дверь снова не закрылась. Ей показалось, она услышала звук поворачиваемого ключа. Девушка поднялась, бесшумно ступая по ковру, подошла к двери и нажала на ручку. Дверь не открывалась. Испуганная, она вернулась к кровати и села на край, прижав руки к груди.

На подносе оказалась чашка чая и тарелка маленьких миндальных пирожных. Она не могла есть – ее горло было так сдавлено, что от единственного глотка могла подавиться. Но, может быть, чай оживит ее, даже избавит от панического ужаса?

Девушка посмотрела на себя в зеркало. Волосы огненным нимбом обрамляли смертельно-бледное лицо, которое словно сжалось, отчего глаза казались еще больше.

Что делать? Она здесь в ловушке, она – приманка для Роджера. Так сказал Рауль. И он собирается сделать ее своей сексуальной забавой. А она еще просила отпустить ее в Аликанте! Вот наивная! Да разве этот тип может освободить того, кого избрал объектом своей мести!

Гонсалес не был похож ни на одного человека из тех, кого она когда-либо встречала. Приятная на вид, смертоносная испано-мавританская смесь: с одной стороны – учтивый, культурный человек, с другой – варвар, безжалостный и жестокий. Она должна как-нибудь добраться до Роджера и ни в коем случае не допустить, чтобы он приехал сюда. Гонсалес никогда не поверит в его невиновность. И если ей удастся убежать, никакая сила не заставит ее вернуться к этому человеку.