Человек тихо засмеялся.

– Не беспокойтесь, сеньорита Браун. – Его резкий голос действовал на нервы. – Я не вор. Ваши ценности в безопасности.

– Чего же вы тогда хотите? – хрипло спросила она, и все ее страхи снова вернулись. Нагая под простыней, она чувствовала себя совершенно беспомощной. Он усмехнулся.

– Во всяком случае, не вашего тела. У меня нет привычки насиловать молодых женщин в бессознательном состоянии. – Он помолчал. – И я также не имею привычки бить женщин.

Саманта нервно засмеялась, и тут же резкая боль пронзила ее голову.

– Ну, для начинающего вы работаете хорошо. И я полагаю, у вас также нет привычки привязывать женщин к кровати? – Она потянула руку, но иголки снова пронзили ее, и девушка приглушенно застонала.

Мужчина наклонился над ней, и она почувствовала, что его пальцы развязывают ремень. Через минуту ее рука слабо упала на кровать, и кровь снова начала болезненно циркулировать.

– Это было необходимо на то время, пока я говорил с сеньорой Мендос, – холодно сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы вы убежали.

Глаза Саманты расширились, когда незнакомец стал подпоясывать кремовые брюки из блестящей ткани, вправленные в черные сапоги, потом сел на кровать. Лицо мужчины было рядом, и Саманта смогла рассмотреть его. Худое, загорелое. Черные как смоль волосы гладко зачесаны назад. Бледно-серые глаза прячутся в густых черных ресницах. Орлиный нос, патрицианский рот с тонкими, красиво очерченными губами, в уголках которых Саманта заметила с новым приливом страха скрытую жестокость. Эту несомненную мужскую красоту портило выражение гордыни, даже надменности, которое читалось в каждой черте лица.

Ее взгляд упал на широкие плечи и мускулистую грудь, обтянутую черной, с красивой вышивкой рубашкой, и она вдруг подумала: конечно, это единственно возможное лицо, соответствующее той фигуре, часть которой я видела через жалюзи.