— Думаю, мы скорее найдем ее в цеху, — сказал Билл. — Заодно покажу вам территорию.

Подозрения Феликса усилились, когда они подошли к одноэтажному зданию со стенами из бетонных блоков и гофрированной железной крышей. Что может женщина делать в цеху, кроме как болтать с механиками?

Билл открыл дверь, и Феликс услышал приятный женский голос, выводящий мелодию популярной песенки «Теперь мне ясно видно».

— Так и думал, — усмехнулся Билл, — работа спорится, и она забыла о времени. Если поет, значит, дело идет. Когда что-то не получается, молчит.

— Какое дело? — изумленно спросил Феликс.

— Работа над двигателем. — Настала очередь Билла удивиться. — Разве я не сказал, что она мой главный механик, а не только заместитель директора?

— Нет, — поднял брови Феликс, — и в газете об этом не было ни слова. Механик?

— Могу дать совет: не поднимайте тему сексизма, она этого не любит. Она хороший специалист и любит свое дело. Многому научилась у трех старших братьев, — пояснил Билл.

— Понял, — пробормотал Феликс, мысленно нарисовав портрет Дейзи: работает механиком, обидчивая, скорее всего, мощные бицепсы, короткая стрижка, татуировка, соответствующий жаргон. Но ведь девушка на фотографии выглядела иначе — стройная фигурка, зачесанные назад длинные волосы. Здесь таилась загадка.

Когда они вошли в цех, Феликс увидел ноги в рабочих ботинках, торчащие из-под платформы сложного механизма. Ботинки были ярко-фиолетового цвета с нарисованными белыми маргаритками. Его мысли приняли другое направление. Он живо представил свою мать, со вздохом говорившую: «Совсем неподходящая девушка». Господи, ему тридцать четыре года, а не четырнадцать. Он не подросток, чтобы бунтовать против авторитета родителей. Однако тут же возникло чувство, что необычные ботинки могут принадлежать очень необычной женщине, заинтриговавшей его впервые за долгое время.