«Надо устроить Феликсу настоящее шоу, чтобы он захотел вложить деньги в предприятие», — решила Дейзи. Она не может подвести Билла, сотрудников музея и волонтеров, которые поддерживали их уже многие годы.

— Я приведу господина Гисборна в офис, когда мы закончим осмотр, — предупредила она дядю.

Когда Билл вышел из цеха, Дейзи повернулась к Феликсу:

— С чего вы хотели бы начать, господин Гисборн?

— Зовите меня Феликс, — попросил он. — Я предпочитаю неформальное общение.

— В таком-то роскошном костюме... — не удержалась Дейзи и тут же в притворном ужасе зажала рот рукой. Надо сдерживаться, если уж она решила заинтересовать молодого человека. — Извините и притворитесь, что вы этого не слышали.

— Просто ведите меня и рассказывайте о том, что я вижу, — спокойно произнес Феликс.

— Прежде всего, это работающий музей. В нашей коллекции собраны старинные ярмарочные аттракционы, не копии и не подделки. Мы считаем, что карусели и качели должны работать и приносить людям радость, как сотню лет назад, а не пылиться в витринах за стеклом. К тому же это реальная возможность для детей и взрослых испытать сегодня те же чувства, какие наши дедушки и бабушки испытывали, гуляя по настоящей ярмарке.

— У вас тут есть аттракционы, относящиеся к девятнадцатому веку? — удивился Феликс.

— Карусель с лошадками сделана в тысяча восемьсот девяносто пятом году, — кивнула Дейзи. — Впрочем, вы видели фотографию в газете.

— Полиция уже нашла виновников?

— Пока нет, — пожала плечами девушка. — Но когда их найдут, мне бы хотелось их заполучить на неделю.

— Хотите их проучить?

— Смотря что под этим подразумевать. Когда я увидела, что они сделали, я пришла в ярость, но потом, немного успокоившись, подумала, что у этих подростков страсть к разрушению оттого, что они выросли в среде, где никто никого и ничто не уважает. Для них не существует системы ценностей. Если б они поработали на меня, я нашла бы применение их энергии и показала, что у них тоже есть таланты. Если б они начали уважать себя, научились бы уважать других.