— Зато имеет большое значение возможность высоко держать голову и смотреть людям прямо в глаза, мистер Дейн, — отпарировал Поль. — Была бы у вас такая возможность, если бы я отправил Дугласа в тюрьму?

— Но сможете ли вы сами держать голову высоко, — грубо спросил Мартин Дейн, — постоянно сознавая, что вы принудили Домини выйти замуж? Да она, должно быть, ненавидит вас!

— Я странный человек, — заявил Поль, — и предпочитаю, чтобы моя жена скорее честно ненавидела меня, чем бесчестно любила. — С этими словами он положил трубку телефона, потом снова поднял ее и положил на телефонный столик рядом с аппаратом. Трубка тихо гудела, пока он шел через маленькую прихожую к столовой, где Янис заканчивал накрывать на стол. Поль сказал ему, что оставил трубку на столе и хочет, чтобы она там и оставалась. Янис не задал никаких вопросов. Он был греком, а Поль хозяином в собственном доме.

— Стол выглядит празднично. — Поль потрогал бархатистые лепестки темно‑пунцовой розы в вазе, стоящей посреди стола, напротив мест, предназначенных для него и Домини. Витые свечи янтарного цвета ждали, когда их зажгут.

— Через десять минут я буду подавать ужин, сэр, — сообщил ему Янис.

— Тогда мне лучше сходить за своей женой. Какого черта женщины всегда так долго одеваются, а?

Янис улыбнулся, его темные глаза проследили за тем, как Поль вышел из комнаты. Он тоже потрогал лепестки красных роз, и от его вздоха дрогнуло пламя зажженной спички, поднесенной им к свече.

Поль поднялся наверх и прошел по лестничной площадке до двери в комнату Домини. Он тихонько постучал. Ответа не было, и он повернул ручку и вошел в комнату… взгляд его сразу остановился на полуоткрытой двери между их спальнями. Он нахмурился, и толстый ковер заглушил его шаги, пока он двигался к этой двери.

— Ну, и чем ты занимаешься, как ты считаешь?