Стараясь отогнать тяжелые предчувствия, Мэкки, как могла, развлекала не перестававшую плакать Эшли. Теперь она беспокоилась уже о двоих — и о дочери, и о ее матери.

— Нет, я больше этого не вынесу! — наконец воскликнула Мэкки, посадив Эшли в манеж и дав ей в ручку бутылочку с теплым молоком. Взяв затекшими руками свою сумочку, она нашла там визитную карточку Гордона и позвонила ему домой. — Мистер Гэллоуэй, это Мэкки Смит, адвокат Бет. Я понимаю, что уже очень поздно, но…

— Что с Эшли?

— Я думаю, что ничего серьезного. Мне кажется, у нее жар. Если бы вы сказали, как к вам проехать, я бы сейчас же привезла ее вам.

— Какая у нее температура?

— О, я не догадалась поставить ей градусник… — виновато проговорила Мэкки.

— Как? Вам даже это не пришло в голову?!

— Нет, если честно. Вот уже четыре часа я только и делаю, что хожу с ней по комнате, чтобы хоть как-то успокоить ее…

— Скажите мне ваш адрес, я немедленно выезжаю к вам, — отрывисто бросил Гордон. — Так будет быстрее, — добавил он.

Мэкки назвала ему улицу и номер дома.

— Через пятнадцать минут я буду у вас, — сказал он и сразу же повесил трубку, не дав Мэкки рассказать, как быстрее проехать.

Когда телефон зазвонил снова, Мэкки решила, что это звонит Гордон, чтобы уточнить ее адрес. Но это была Бет.

— Мэкки, это я.

— Бет, ты где? Я себе места не нахожу!

— Со мной все в порядке… Я потом тебе расскажу, — сказала Бет.

— Нет, говори сейчас, да покороче, — велела Мэкки.

— Ну… Нет, ты расстроишься, — медлила с ответом Бет.