Это просто дешевая месть!

Мальчик, которого он сейчас увидит, не сын ему, нет!

Боже, пожалуйста!

Алексис огляделся. По всей комнате были разбросаны игрушки. Двое детей школьного возраста сидели на диване и смотрели мультики.

Женщина что-то говорила, но из-за орущего телевизора Алексис смог расслышать только последнюю фразу:

— Малыш никак не успокоится, хотя я делаю все, что могу…

Она направилась в противоположный угол комнатушки. Алексис посмотрел ей вслед и увидел мальчика, съежившегося в огромном кресле и прижимающего к себе потрепанного медвежонка.

— Привет! Как дела?

Ребенок не ответил, даже не обернулся. Мужчине был виден только его профиль.

Женщина сочувственно вздохнула.

Затаив дыхание, Алексис смотрел на забившегося в кресло малыша.

Его черты были знакомы Алексису по десяткам семейных фотографий. Он словно бы увидел самого себя маленьким. Мужчина не мог поверить, что такое может происходить наяву.

Время остановилось — пять лет назад, когда он вступил в близкие отношения с женщиной, которая лежала сейчас на больничной койке. Удачное время, чтобы отобрать ребенка у безответственной и негодной матери.

Мой сын.

Алексиса захлестнуло непреодолимое желание прижать к себе это маленькое щуплое тельце, обнять и защищать — вечно.

И Алексис откликнулся на зов крови. Он медленно подошел к мальчику. Тот обернулся и с тревогой посмотрел на незнакомца огромными темными глазами. Губы ребенка дрожали. Алексис почувствовал, как защемило сердце, но он заставил себя улыбнуться. Нельзя еще больше пугать несчастного малыша.

— Привет, Ники, — медленно произнес мужчина, первый раз в жизни обращаясь к своему сыну.

Райанна вяло шевельнулась, просыпаясь, с усилием открыла глаза и изумленно огляделась. Она находилась не в привычной обшарпанной палате на шестерых, а в отдельном помещении с бледно-розовыми стенами и пластиковыми жалюзи на окнах.