— А-а-а-апчхи!

Мик вышла на улицу. Свежий вечерний воздух подействовал на нее как лекарство. Чох потихоньку спадал. Вначале она подумала дождаться Лаэрта, но потом решила, что это ни к чему. Он и без того зол на нее. И, наверное, справедливо… Какого дьявола она набросилась на устрицы, зная о последствиях!

А еще эта парочка! Лишь бы они не заметили, что Лаэрт был с ней… Иначе не видать ей как своих ушей ни работы, ни Лаэрта… Уж конечно, вопрос решится не в ее пользу. Вряд ли Лаэрт предпочтет никчемную чихающую любовницу богатой жене, отец которой владеет знаменитыми «Откровениями»!

Надо же было так испортить вечер! — думала Мик, садясь в такси. Она злилась и на себя, и на друзей Ольги, заявившихся в ресторан так некстати. Таксист, молодой мужчина, заметил ее настроение:

— Похоже, денек у вас был не очень… — ободряюще улыбнулся он.

— Скорее, вечерок, — усмехнулась Мик.

— Какой негодяй испортил его такой красивой девушке?

Мик улыбнулась в ответ на комплимент. Но изливать свою душу таксисту она не собиралась.

— Устрицы.

— Устрицы? Аллергия? Так вот почему у вас такие красные щеки! А я-то думал, вы плакали.

Неужели уже началось? Мик заглянула в зеркальце. И действительно — ее чудесная золотистая кожа покрылась красными пятнами, напоминавшими лихорадочный румянец.

— Вот черт! — не удержалась она. — Проклятые устрицы!

— Уверен, вы злитесь не из-за устриц, — подмигнул ей таксист.

— А из-за чего же? — удивленно взглянула на него Мик.

— Из-за самой себя…

Ох уж ей эти знатоки душ: таксисты и бармены… И откуда ему знать, отчего она злится? Мик могла бы расплакаться, могла бы рассказать этому парнишке все, что скопилось у нее на душе. Но что бы это дало? Ровным счетом ничего. Никакого облегчения…

И потом, это всего один вечер… Лаэрт же не будет злиться на нее бесконечно? Она сама позвонит ему и все уладит. А потом полетит на Бора-Бора и напишет об Эрике Торланде. То, что хочет Лаэрт… И все снова будет хорошо. Наверное…