— Но я не п-понимаю, — пробормотала Мик, с трудом сдерживая слезы. — Не понимаю, зачем ему это понадобилось? Я щедро с ним расплатилась, и п-потом… потом он не взял с меня даже тех денег, которые я предложила за ожидание…

— Глупышка, — не удержался Эрик, — он просто хотел втереться к тебе в доверие. Конечно, я не всегда так плохо думаю о людях. Но сейчас мне в голову не приходит ничего другого. К тому же о таких случаях мне часто рассказывал мой сосед.

Мик вспыхнула. Какое этот тип имеет право тыкать ей и называть ее глупышкой?!

— В-вы пришли, чтобы поиздеваться надо мной? — сухо спросила она и отвернулась. — Тогда уходите…

Ее губы, сложившиеся маленьким сердечком, тронули Эрика.

— Да будет вам, мисс Кимри, — примирительно сказал он. Хоть Мик и не видела его, но почувствовала, что он улыбается. — Вы все еще дуетесь? Поверьте, у меня есть причины ненавидеть журналистов. Но, подозреваю, вы не из них. Уж слишком вы наивная, Микаэла Кимри. Непрактичная…

— Вы оп-пять за свое? — не оборачиваясь, поинтересовалась Мик.

— А что, вас это обижает? Вообще-то, мне казалось, что наивность и непрактичность — это даже хорошо. Мне нравятся такие люди.

— Врете?

— Честное слово.

— Хотите сказать, что вам н-нравятся дурочки вроде меня? — хмыкнула Мик.

— Да… То есть мне нравятся бескорыстные девушки…

— А п-почему с утра вы рычали на меня, как лев, вырвавшийся из клетки?

— Потому что вы были одеты и накрашены, как заправская стерва, которая готова написать обо мне кучу небылиц, чтобы заработать на этом денег.

— А т-теперъ, когда я сижу здесь, жалкая, с растекшейся тушью и съеденной помадой, я нравлюсь вам больше?