Нет, это не главное! Главное – она совершенно не готова к приему гостей, каких бы то ни было. На ней старые выцветшие джинсы, старая майка, такая застиранная, что Дани и сама забыла, как раньше назывался ее цвет.

Не дождавшись от нее никакой реакции, гость вопросительно поднял брови.

– Что вам угодно, мистер Ковердейл? – надтреснутым голосом выдавила она из себя.

Какого черта! Это ее дом, и ее свободное время, и она вовсе не собиралась в воскресный вечер принимать незваных гостей. Да еще таких, которые ведут себя, словно делают кому-то одолжение! Впрочем, судя по ее краткому знакомству с этим типом, он действительно считает, что мир создан для него одного!

– Разве ты не собираешься пригласить меня войти? – Насмешливые брови изогнулись. – Или, может быть, это составит какую-то проблему?

– Каким образом, мистер Ковердейл, это может составить для меня проблему, объясните.

– Возможно, тебе неудобно приглашать меня войти, если... если, скажем, внутри уже находится другой гость?

– Я живу одна, мистер Ковердейл, – процедила она, намеренно распахивая дверь пошире.

Он без колебаний шагнул вперед.

– Одинокая молодая женщина вполне могла пригласить в гости одинокого мужчину. В воскресный вечер, – бросил он через плечо.

Не успел он войти, как стены словно сдвинулись, а потолок опустился – такой маленькой показалась Дани ее уютная квартира. И она вдруг почувствовала себя до странности беззащитной. И ответила резче, чем это было необходимо:

– Прошу вас не судить всех по своим правилам, мистер Ковердейл.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь в голосе усилились саркастические нотки.

– Ты, я вижу, лишена воображения. Вот Конни это не смутило бы.