— Что, простите? Кто звонит?

— Симона. Симона Грей. Внучка Джонатана.

— Симона?! — Голос Конни дрогнул от удивления. — Он будет в шоке. Ты очень редко звонишь.

Ее желудок сжался.

— Дедушка здоров? Я не хотела бы расстраивать его. Это могло бы причинить вред…

— Не думаю, что следует этого опасаться, Симона. Он здоров как бык. Заставляет нас буквально ходить по струнке. Подожди минутку, я позову его.

Конни потребовалось куда больше минуты. Разозлится ли ее дедушка? Откажется разговаривать с ней?

— Симона? — К телефону снова подошла Конни.

— Да?

— Извини меня, дорогая… Джонатан… — Конни смущенно кашлянула. — Боюсь, он в последнее время отличается некоторым упрямством.

— И что это значит? Ты хочешь сказать, он не желает со мной разговаривать? — Голос девушки жалко дрогнул. Она из последних сил боролась со слезами. — А я-то надеялась спросить его, можно ли мне приехать в поместье… н-навестить его… М-мне кое-что нужно рассказать…

Она замолчала, не в силах и дальше проталкивать слова сквозь сжимающееся горло.

— Я уверена, что он не будет долго упрямиться, дорогая. Просто столько времени прошло…

— Да. — Слово прозвучало жалким, отчаянным писком. — Возможно, д-дедушка позвонит мне позже, если… п-передумает…

Симона продиктовала Конни свой номер и повесила трубку с чувством полного поражения.

Сначала она потеряла дневник. Теперь вот это. Какая неприятность подстерегает ее за следующим поворотом?

К концу нескольких дней желанного отдыха писательский зуд снова ожил в Райане, приведя его в офис «Сидней кроникл». Встретили его там с энтузиазмом, немало польстившим самолюбию журналиста, и с вполне предсказуемым любопытством. Всем было интересно, из-за чего произошел скандал в Лондоне, положивший конец его британской карьере.