Элизабет устроилась в своем знаменитом кресле, стоявшем напротив диванчика для гостей, провела рукой по волосам и привычно улыбнулась Альфреду Шелли, которому в этот момент гримерша поправляла прическу.

— Пять, четыре, три… — начал обратный отсчет усатый толстяк, и девушка-гример метнулась в сторону.

Вдруг фирменная улыбка сбежала с лица Элизабет.

— Постойте! — воскликнула она. — А где у нас миссис Шелли?

Всю дорогу до дома Альфред молчал, и Кейт знала, что он сердится. Конечно, он не будет упрекать ее или, упаси Боже, ругать, но за три года брака она научилась безошибочно определять его настроение. Сейчас он был раздосадован по нескольким причинам: из-за того, что у нее не хватило ума держаться поближе к нему, из-за того, что она выставила себя на посмешище перед всей съемочной группой. Она унизила себя, спрятавшись за колонной, а значит, она унизила и его. Бесполезно объяснять, что она не пряталась, а просто стояла и не знала, куда себя деть. Ничто не может оправдать столь ужасную ошибку — целых пять минут все наблюдали за тем, как жена губернатора Невады Альфреда Шелли пробирается к залитой светом площадке, спотыкаясь о провода, налетая на камеры и людей…

Хорошо хоть сама беседа с Элизабет Макконнахи прошла без сучка, без задоринки. Видимо, опытная Бетти поняла, с кем имеет дело, и решила не усугублять ситуацию. Она почти ни о чем не спрашивала Кейт, сосредоточив все свое внимание на Альфреде, и Кейт оставалось только мило улыбаться и с обожанием смотреть на мужа. Что она и делала с превеликим удовольствием.

Но Альфред все равно не забыл ее ребячества. Он не ругал, но и не разговаривал с ней, чтобы она как следует прочувствовала свою вину. Кейт знала, что он будет долго припоминать ей сегодняшний день. Впрочем, это было правильно. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы такое произошло еще раз…