Таким безрадостным размышлениям Кейт предавалась около получаса. Потом был небольшой перерыв, во время которого можно было полюбоваться редким зрелищем — рассерженным Альфредом Шелли. Конечно, зрелище было для избранных, губернатор, его жена и ближайшие помощники расположились в комнате для отдыха, вдали от посторонних людей. Кейт пила кофе и с трепетом наблюдала за разгневанным мужем.

— Что позволяет себе этот Ольстен! — воскликнул Альфред, после чего Дилси благоразумно посоветовала ему понизить голос.

— Здесь, наверное, полно скрытых камер и диктофонов, — заметила она.

Кейт от души сочувствовала Альфреду. Она дала себе слово, что будет внимательнее во второй части передачи и постарается все запомнить, чтобы потом расспросить Альфреда. Позор, что его помощница (прехорошенькая девушка, между прочим!) знает о его работе в сто раз больше, чем законная жена.

Правда, после перерыва Кейт с удовольствием бы поменялась с Дилси местами на время передачи. Потому что вторую часть программы Грег Ольстен начал с того, что прямо спросил Кейт:

— Скажите, миссис Шелли, а что вы думаете о последних решениях вашего мужа?

Сердце Кейт заколотилось как сумасшедшее. Она призвала на помощь всю свою волю, благоразумие и любовь к Альфреду и отчетливо произнесла:

— Я считаю, что все поступки моего мужа направлены исключительно на благо штата и его жителей.

Грег Ольстен снисходительно хмыкнул.

— Трудно было ожидать от вас иного ответа. А что вы скажете насчет разорения сталеплавильного завода Фрэдчайзов? Это тоже было правильным решением?

Кейт нахмурилась.