Отец выразительно вздохнул и, встряхнув газету, вновь принялся изучать результаты школьного футбольного матча.

– Он торговый представитель фармацевтической корпорации «Кокли», – устало проговорил он, не поднимая глаз от статьи. – Я поговорил с ним сегодня и намерен заключить договор с компанией. Мистер Зорн предложил весьма выгодные условия.

– Ну, конечно! Просто великолепно! Давай заключай с ними договор. То ли еще будет. Однажды утром ты проснешься и обнаружишь на подушке лошадиную голову вместо маминой.

– Что ты сказала, дорогая? – Мать появилась, как всегда, вовремя.

На руках у Милли Эллисон были перепачканные сажей кухонные рукавицы, на круглых щеках светился здоровый румянец, седые волосы слегка завивались на лбу – ведь она постоянно находилась у разогретой плиты, – а на плиссированном переднике виднелись пятна от подливки и овощного супа.

Вообще-то Энджи любила приходить сюда по пятницам, в дом, где прошло ее детство, на Садовую улицу. Во-первых, потому что ее собственные кулинарные способности оставляли желать лучшего, а во-вторых, здесь ей всегда удавалось снять напряжение суматошной жизни и отдохнуть. Увы, не сегодня. Не хватало только, чтобы отец защищал этого грязного мошенника и убийцу, Итана Зорна!

– Я говорила, – начала Энджи, обращаясь к матери, – что, если папа решил иметь дело с мафией, однажды он обнаружит у себя в постели лошадиную голову.

Та удивленно уставилась на дочь.

– С какой стати твой отец станет водиться с мафией? Луис, дорогой, – она обратилась к мужу, – ты что, связался с бандитами, а мне не рассказываешь?

Отец снова встряхнул газету, издав при этом обессиленный стон.

– Разумеется, нет, Милли. Просто у Энджи, как всегда, разыгралось воображение. – И, вновь повернувшись к дочери, бросил на нее многозначительный взгляд. – В который раз...

– Но... – попыталась возразить Энджи.