— Устраиваются в комнатах, пока я готовлю поесть. Мистер Джонс принял мое предложение сделать им бутербродов с таким энтузиазмом, что мне показалось, они не ели целую вечность.

— Ты слишком мягкосердна.

— Но не глупа. Я не прогоняю гостей, которые платят наличными и заранее. Тем более бедная девочка валилась с ног. Я не могла им отказать.

— Ну разумеется! — Эстер чмокнула мать в щеку. — Что мне сделать?

— Бутерброды с ветчиной. А я пока разогрею овощной суп. Девочка, похоже, очень замерзла.

— Хочешь, чтобы я отнесла им еду?

— Да, прошу тебя, дорогая. Пусть знают, что я дома не одна.

Эстер рассмеялась.

— Сомневаюсь, что мое присутствие что-то изменит, если у мистера Джонса на уме нечто плохое. — Она нахмурилась. — Ты сказала — комнаты?..

— Ну да, смежные комнаты.

— То есть нам придется не только накормить гостей ужином и завтраком, но и убрать за ними две самые большие комнаты в доме!

— За это я получила приличную сумму наличными, — напомнила Мойра. — И я половину положу на твою карточку.

— Спасибо, ма. — Девушка обняла мать. — Две комнаты… А почему они не спят вместе, как ты думаешь?

— Это нас не касается. — Мойра поставила на поднос суп и отправила дочь наверх.

Эстер несла поднос и размышляла над тем, что за парочка растопила сердце матери. Ей открыл дверь улыбающийся мужчина. От его привлекательности у Эстер буквально захватило дух.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Передайте миссис Ворд, что мы очень благодарны.

— Непременно. — От густого баритона по спине Эстер побежали мурашки. — Могу я предложить вам еще что-нибудь?

— Нет, спасибо, этого достаточно.

— Во сколько подать завтрак?

— Мы уедем с утра. Можно ли принести тосты и кофе к семи тридцати?

— Разумеется. Я все сделаю.

Когда Эстер вернулась в кухню, ее щеки пылали. Мистер Джонс был просто мечтой для тех, кто любил высоких темноглазых брюнетов. А Эстер любила бы, если б знала мужчин… Она завистливо вздохнула. Его женщине повезло…