— Итак, — вкрадчиво произнес Саид глубоким, богатым интонациями голосом, — отдаете ли вы себе отчет в том, что на этой свадьбе вы самая красивая женщина?

Какой неожиданный контраст являет его изысканный английский со столь экзотической внешностью, подумала Мей. Стараясь казаться спокойной под огнем темного пристального взгляда, она покачала головой.

— Я не согласна, — ответила Мей с холодком, что было удивительно, учитывая то, каким аллюром неслось ее сердце. — Разве вы не знаете, что на любой свадьбе самая красивая — это невеста?

Он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Джекки во всем ее свадебном великолепии, и Мей получила возможность без помех рассмотреть его орлиный профиль и волевой подбородок.

В его голосе неожиданно прозвучала мягкая печаль.

— Джекки? Да, она действительно очень красива…

Мей была поражена вспыхнувшей в ней жгучей ревностью. Она ревнует к Джекки? К своей лучшей подруге?

Саид повернулся к ней лицом, и Мей снова утонула в обжигающем взгляде черных глаз.

— Но тогда вы очень и очень красивая. — Уголок его рта едва заметно дернулся, когда он не получил ответной улыбки. — Что-нибудь не так? Вы не любите комплиментов?

— Только не от людей, которых я едва знаю! — услышала Мей свой голос, звучащий с необычной резкостью.

Только легкое движение такой же угольно-черной, как и густая шевелюра, брови указывало на то, что Саид счел ее ответ дерзостью. Было очевидно, что люди обычно не говорят с ним в таком тоне.

В его улыбке сквозило сожаление.

— Тогда вам не следовало бы одеваться так соблазнительно, вы не находите? Нужно было закутаться в покрывало, — мягко произнес он и жгучим медленным взглядом обвел ее от макушки до покрытых розовым лаком ногтей на ногах.