— Ты считаешь непристойным естественное восхищение при виде красивой груди? Может, поэтому твой жених и стал смотреть на сторону, — безжалостно предположил он.

Бессердечность его замечания увеличила и без того сильное желание разразиться слезами боли и ярости. В небесно-голубых глазах Реда таились лишь холод и лед, но гордость заставила ее сдержаться. Удовольствие от пощечины сойдет на нет, так как он, без сомнения, ответит ей тем же. В далеком детстве она уже пыталась сделать это, а некоторые вещи никогда не забываются.

— Моя личная жизнь тебя не касается.

— Конечно. Давай, поднимайся с колен, крошка, — мягко промурлыкал он.

— Ты, конечно, получаешь удовольствие от ситуации, — обвиняла она дрожащим голосом. — Я только что…

— …Обнаружила, что твой жених предпочитает тебе старшую сестру. — Он закончил фразу и пожал широкими плечами. — Зачем же так волноваться? Ты только что слышала — Женни готова принести себя в жертву на алтарь сестринской любви. — Ред хмыкнул. — Неприятная ситуация, но ты можешь промолчать и сделать вид, что ничего не случилось.

— Ты думаешь, я так и поступлю? — недоверчиво задохнулась она.

Ред внимательно изучал лицо Кэтрин.

— Действительно, я думал, что ты проглотишь наживку. Однако у тебя очень взрывной темперамент, Кэт, — заметил он.

На лице Реда читалось странное выражение, смысл которого не доходил до нее, но ведь он был достаточно искусен, чтобы скрывать мысли. Это искусство оттачивалось на протяжении многих лет…

Что-то в его голосе, сделавшем нажим на слове «взрывной», вызвало холодок, пробежавший по спине; бархатные модуляции сумели придать голосу Реда странный чувственный смысл.

— В отличие от прежних времен я стараюсь сначала думать, а лишь потом действовать, — хриплым голосом отозвалась Кэтрин.

Для него это было развлечением, возможностью наблюдать за страданиями одного из членов семейства Келвей. Ред никогда не пытался скрыть своей неприязни к их семье, и она не думала, что он сделает для нее исключение.