Кэтрин никогда прежде не слышала такой интимной интонации в голосе Карла. Ей не хотелось слышать ее и сейчас. Боль была слишком сильна, и унижение слишком глубоко, чем что-либо, испытанное ею прежде. Эти чувства вызвали в памяти давно забытое, так же как какой-то запах вдруг напоминает о месте, событии, оставшемся далеко в прошлом.

— Ты жених Кэтрин.

Кэтрин вдруг отвлеклась от происходящего, пытаясь отогнать воспоминания о ярко накрашенных красных ногтях, запутавшихся в темных волосах высокого мужчины. Видение было удивительно четким. Тут же рядом возникли розовые ноготки на нежных пальчиках сестры и светлые волосы Карла. Боль была острой, но, несмотря на нее, Кэтрин чувствовала оттенки голосов и представляла себе каждый жест и каждое прикосновение.

— Кэтрин нужен кто-то, кто бы подчинялся ей. — Горечь в голосе Карла была подлинной, и Кэтрин прикусила губу, сдержав страдальческий стон, готовый сорваться с уст. — Она никогда меня не слушает.

Эта сцена явилась для Кэтрин почти физическим ударом. Она не могла больше слушать, ей казалось, что стены надвигаются на нее со всех сторон. Зажав уши, она бросилась бежать, куда глаза глядят. Она бежала так быстро, что смогла остановиться, только когда от бега закололо в груди. Кэтрин упала на колени, уронив голову, ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Прикосновение чьей-то ладони заставило ее вздрогнуть и поднять вверх залитое слезами лицо.

— Убирайся! — злобно выкрикнула она. Меньше всего в этот момент она нуждалась в ядовитых комментариях Реда. Случившееся было ужасно само по себе, но то, что именно Ред явился свидетелем происшедшего, было еще страшнее.

Он спокойно посмотрел в карие с золотыми искорками заплаканные глаза.

— Хорошо, — помедлив минуту, согласился он. Она смотрела, как он повернулся и легкими грациозными шагами двинулся по дорожке.

— Нет, не уходи!

Ред обернулся.

— Тебе нужен козел отпущения? — Ред вопросительно изогнул бровь.