Отогнав от себя недостойные мысли, Джейн решительно направилась к двери. Но когда нога ее коснулась последней ступеньки, та внезапно треснула, вызвав в девушке волну животного ужаса.

Немедленно прекрати психовать, жестко приказала она себе и, преодолев страх, подошла к двери. Подавив инстинктивное желание подергать за колокольчик и тем самым спугнуть кого-то, кто мог прятаться за дверью, Джейн вставила в замочную скважину большой медный ключ и внутренне приготовилась дать отпор невидимому обитателю дома.

Когда ключ подозрительно легко совершил положенное число оборотов, она напомнила себе, что по крайней мере до последнего времени дом был обитаем. Только из-за того, что внешне он производил впечатление давно заброшенного и нежилого, совсем не следовало делать вывод о том, что так оно и было. Стараясь больше не поддаваться малодушию, Джейн рывком отворила дверь.

На нее так и навалилась темнота, а в нос ударил затхлый запах. Но стоило включить свет, как холл окрасился в мягкие теплые тона, отчего даже порванный ковер на полу стал смотреться вполне приветливо. Ощущение уюта только усилилось, когда Джейн прошла внутрь, и по мере того, как она обходила помещение за помещением, в ее душе росло ожидание приятных, а отнюдь не мрачных сюрпризов.

Первая дверь вела из холла налево, в гостиную, в которой ничто не наводило на мысль об антикварной ценности, но в то же время она смотрелась странно привлекательно.

Проведя рукой по спинкам кресел, обтянутых ситцем, и стараясь не замечать паутину под потолком, Джейн проследовала в комнату, которую иначе как утренней – или солнечной —назвать было нельзя. Она оказалась на удивление светлой, с огромным окном и сверкающим паркетом. Старинный овальный письменный стол занимал место у одной стены, а потертый от времени дубовый буфет – у другой. Солнечные лучи падали прямо на стоящий под окном круглый деревянный стол, и Джейн почему-то пришло в голову, что завтрак в такой комнате был бы прекрасным началом дня.