— Эй, братец, я слышал, ты вернулся в город, — с ухмылкой сказал Джим, обнимая брата. Накануне вечером он много работал и не успел встретить Пита.

— На этот раз я вернулся, чтобы остаться. Как идут дела?

— Мама считает, все замечательно, раз домой возвратился ее любимец. — Джим закатил глаза в притворном раздражении.

Пит засмеялся.

— Не беспокойся. Теперь, когда я здесь, меня скоро обвинят во всех смертных грехах.

— Черт возьми, надеюсь, да. Эта ноша для меня одного была слишком тяжелой, — поддразнил брата Джим, хохоча вместе с ним.

Они вошли в гостиную. У окна сидела их мать в роскошном мягком кресле и, как обычно, вязала. К счастью для братьев, ее вязание больше не предназначалось для них, она посылала свои изделия в приюты для нуждающихся.

Эвелин Шофилд подняла глаза. Теперь в ее шевелюре было больше седых волос, чем каштановых, и она прибавила в весе несколько фунтов, но ее зрение сохранило былую остроту.

— Надо же, какая честь. Оба моих мальчика здесь, вместе. Как прошла встреча с Изабел, Пит?

— Лучше, чем я ожидал, мама, — широко улыбаясь, сказал Пит. — Она направила меня к Томми.

— Ты так рад из-за того, что тебя передали Томми? — нахмурясь, спросил Джим.

— Ты не знаешь Томми. Двадцать шесть лет, светлые волосы, большие голубые глаза, потрясающе! А завтра утром я с ней завтракаю.

— Эй, можно позавтракать с вами? — живо спросил Джим.

— Даже и не думай! Найди себе девушку сам.

— Черт, здорово, что ты вернулся, — сказал Джим и снова обнял Пита.

— Да, еще бы, — с улыбкой сказала мать. — Так, а кто же эта Томми?

— Ее фамилия — Тайлер, но больше ничего не знаю. Пока.

— О! — сказала мать. Неожиданно ее снова заинтересовало вязание.

— Ты ее знаешь? — спросил Пит.

— Почему же? Нет, дорогой. — Она встала. — Я собираюсь обедать. Сегодня вечером Джим согласился потерпеть мою стряпню, так что, пожалуйста, не стесняйтесь.