Статью об обезьянках–игрунках в журнале «Чудеса из чудес» ждали к середине месяца, статью о новой линии «удивительно легких безоправных очков» в журнале «Мир вашим глазам» — к концу недели. Еще несколько мелких статей, к счастью, могли подождать. Впрочем, Мышка не жаловалась: гораздо хуже было — месяцами сидеть без работы.

Чесночные бусы были брошены где–то на кухне — тут им самое место, подумала Мышка, — но слова чудной соседки почему–то не шли из головы. Вики, склонная к размышлениям о других мирах и большая поклонница журналов с названиями вроде «Ваш оракул» частенько называла подругу прожженной материалисткой. Мышка, впрочем, такой и была, поэтому в словах Анджелы пыталась отыскать рациональное зерно.

Решив в конце концов, что в этом доме умер человек, покончивший с собой или что–нибудь в том же духе, Мышка списала домыслы не в меру суеверной Анджелы на обычное человеческое желание верить в страшные сказки и пугать ими других. На этом попытки понять значение странного подарка закончились, и Мышка принялась описывать повадки игрунок, из–за которых ей несколько дней пришлось рыться в городской библиотеке. И вот, когда у миролюбивых игрунок начался период брачных игр, до Мышки донесся странный шум.

Она перестала стучать по клавиатуре и прислушалась. Шум прекратился, и Мышка решила, что ей послышалось. Но когда брачный период игрунок был в самом разгаре, шум возобновился.

Мышка снова оторвалась от ноутбука. Что бы это значило? Источник шума явно находился на втором этаже, над ее головой. А по характеру шума можно было предположить, что кто–то двигает стул.

Это дом, успокоила себя Мышка. В доме царит тишина, а потому любой звук кажется громким. Кому тут двигать стулья, если в доме, кроме меня, никого нет?

Мышка снова вернулась к игрункам, но на этот раз ей не удавалось сконцентрировать вокруг их брачных игр все свое внимание. Игрунки не хотели спариваться, потому что Мышка уже не была так непоколебимо уверена в том, что находится в доме одна. Белесое облачко страха уже вползло в душу, и, какой бы материалисткой Мышка ни была, она вспомнила о злополучных бусах из чеснока.