Он вскинул голову и впился в нее взглядом, острым как бритва.

— Ты думала, что я уйду и больше никогда не вспомню ни о тебе, ни о ребенке? – резко и обвиняющее бросил он.

Она не стала отпираться.

— Да, я думала именно так. А что еще я могла подумать? Ты ни разу даже не намекнул мне, что я являюсь для тебя чем-то большим, нежели удобный сексуальный объект.

Его сердце мучительно сжалось, и ему пришлось отвести от нее взгляд. Она считала себя только удобством, а он измерял свою жизнь временем, проведенным с нею. Не то, чтобы он говорил ей об этом... Здесь она права. Но сейчас он нарушал свое правило держать ее в неведении. Может быть, потому, что он терял ее? Он чувствовал себя так, словно его раскромсали, но ему было слишком больно, чтобы разобрать, что нанесло ему большую рану: осознание того, что он теряет ее, или того, что он породил ребенка, тоже потерянного для него.

— Ты уже решила, куда переедешь? – безжизненно спросил он.

Она неслышно вздохнула, избавляясь от последней хрупкой искорки надежды.

— Нет, пока ничего конкретного, но это и хорошо. Я начала подыскивать, но не хотела принимать никакого решения, пока не переговорю с тобой. Я перееду в гостиницу. Не думаю, что мне понадобится много времени, чтобы найти другую квартиру. Можешь быть уверен - финансово я независима. Спасибо тебе за это. И спасибо за ребенка. — Она постаралась слабо улыбнуться, но он не смотрел на нее и этих стараний не увидел.

Он наклонился вперед и оперся локтями о колени, потирая лоб руками. Морщинки усталости избороздили его лицо.

— Нет никакой необходимости съезжать в гостиницу, — пробормотал он. – Ты можешь подыскивать другое место и отсюда. Нет смысла дважды переезжать. И есть много юридических вопросов, которые нужно урегулировать между нами.

— Нет, не нужно, — сказала она.

Чуть склонив голову в сторону, он бросил на нее острый взгляд.