Что он делает? Когда он возвращался из поездки, он всегда следовал устоявшимся привычкам: пока она готовила легкий завтрак, он принимал душ, потом они ели, он читал газету или они говорили о его поездке, и, наконец, отправлялись в постель. Только тогда он мог дать волю своей чувственности и они часами занимались любовью. Он поступал таким образом в течение двух лет, так почему же сегодня он изменил своей привычке, притянув ее к себе, едва появился в дверях?

Она ничего не могла прочесть в его зеленых глазах, которые как-то странно блестели из-под опущенных век.

Его пальцы впились в ее талию.

- Что-то не так? – с беспокойством спросила она.

Он неестественно и напряженно рассмеялся.

- Да нет, ничего серьезного. Мерзкая поездка, вот и все, - ответил он, подталкивая ее к спальне.

Оказавшись в комнате, он развернул ее и начал раздевать, нетерпеливо стаскивая с нее одежду.

Она покорно стояла, глядя ему в лицо. Показалось ей или, действительно, вспышка облегчения промелькнула у него на лице, когда она, наконец, оказалась обнаженной, и он притянул ее к себе? Он так обхватил ее руками, что едва не раздавил. Кнопки его рубашки впились ей в грудь, и она слегка выгнулась, послушно уступая нарастающему возбуждению. Ее реакция на него всегда была мгновенной и сильной, и еще более усиливалась от его отклика.

Она стащила с него рубашку.

- Тебе не кажется, что без нее тебе будет лучше? – прошептала она. – И без этого?

Она просунула руки между их телами и начала расстегивать его ремень.

Он дышал все тяжелее, жар его тела чувствовался даже через одежду. Вместо того, чтобы отстраниться, чтобы раздеться, он обхватил ее, приподнял и понес к кровати. Саксон навзничь упал на кровать, все еще удерживая ее в руках, затем перекатился, так, что она оказалась под ним. Она издала тихий напряженный стон, когда своим мускулистым бедром он раздвинул ее ноги, а затем разместился между ними.