Она осторожно повернула голову и увидела кусочки своей маечки, висящие над ними.

— Просто чудесно. — Пылинки летели вниз сквозь зияющую дыру, и Мэри чихнула. — Теперь Лайна должна мне кругленькую сумму.

Белозубая улыбка Логана сверкнула в тусклом свете.

— Не беспокойтесь. Вы можете надеть мою.

Его пальцы заскользили между двумя телами, щекоча ее обнаженную кожу: он расстегивал свою рубашку. Оставалось расстегнуть всего две пуговицы, прежде чем Мэри смогла ясно представить себе то направление, в котором он двигался, — еще чуть выше, и он будет щекотать уже не только ее ребра.

— Нет, не надо!

В одно мгновение она скатилась на пол и отвернулась от Логана, скрестив руки на груди и насупившись.

— Очень вам признателен.

— Чем дольше я живу, тем отчетливее осознаю, что все мужчины одинаковы, — объявила она.

— Слова Мафусаила. Мудрость веков.

— Очень смешно.

— Разве работа на ранчо не странное занятие для учительницы? — спросил он. — Вы… э… вы кажетесь такой хрупкой, — сказал он.

Мэри снова насупилась.

— Вы говорите, как мой дедушка. Когда я была ребенком, мы ездили каждое лето на ранчо. Однажды он понял, что я уже выросла, и решил, что мне нужно больше времени проводить на кухне — не дело это, когда взрослая девушка скачет через заборы. Мне пришлось сжечь четыре кастрюли с перцем чили и насыпать соль в кофе, прежде чем он переменил свое решение.

Рубашка, все еще хранившая тепло его тела, оказалась на ее плечах. Она была ей явно велика, и Мэри завязала ее узлом на талии. Затем повернулась, стараясь не смотреть на его упругие мышцы и плоский живот. Треугольник темных волос на его груди переходил в тонкую линию, исчезавшую в джинсах, что заставило ее подумать о том, как он выглядит без них.

Господи! Она положительно сошла с ума.

Логан усмехнулся и отклонился назад.