Фонарей на широких улицах было немного — точнее, большая их часть не горела, — и мы с моим верным спутником плыли в этом тусклом свете как призраки. Вереница одинаковых домиков, казалось, никогда не кончится, и я даже испугалась, что выбрала неверный маршрут.

Наконец дорога повела нас вниз, и перед нами раскрылась удивительная панорама: под городом, расположенным на возвышенности, простиралась деревня, та самая деревушка Бервик-виллидж, о которой говорил мистер Стемплтон, а над деревушкой, почти что на обрыве, возвышалось угрюмое, но внушительное сооружение, напоминавшее средневековый замок.

— Ого! — присвистнула я, в последний раз видевшая высокие холмы лишь в детстве. — А Бервик начинает удивлять.

Гостиница — пятиэтажное здание с нелепыми колоннами, которые, по всей видимости, должны были придавать сооружению величественность, — располагалась неподалеку от бервикской церкви, в том месте, где главная дорога города ручьем стекала вниз по склону холма.

Очень скоро мы с моим лохматым приятелем оказались прямо под колоннами, на широком крыльце гостиницы, освещенном тусклым светом единственной лампы. Я испугалась, что «Ред санрайз» уже закрыта, но дверь со скрипом поддалась и распахнулась, впустив нас в просторный сумрачный холл.

Администратором «Ред санрайз» оказался низенький и сутулый человечек с нелепыми жидкими кудряшками, обрамлявшими его морщинистое лицо. Этот старичок с пронзительным взглядом чем-то напомнил мне гофмановского Крошку Цахеса.

— Я вас слушаю, — сухо пропищал маленький человечек.