Ариана обвила ручками шею отца и положила голову ему на плечо.

– Я не нравлюсь Лаззу, – пожаловалась она. – Исправь это, папа.

Витторио подавился от смеха, но его друг Доминик Данте, даже не улыбнулся.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе понравиться Лаззу? – уточнил Витторио.

– Да.

– Извини, bambolina, но боюсь, я здесь бессилен. – Он позвал няню. – Ступай с Розой. Она с тобой поиграет. Или можешь попросить бабушку Пенелопу почитать тебе твою любимую книжку. Она в саду – рисует.

Ариана не возражала. Она справилась с подступившими слезами, затем послушно поцеловала его в щеку. Кинув в сторону Лазза скорбный взгляд, девочка взяла Розу за руку и пошла рядом с ней.

Витторио повернулся к Доминику и насторожился, увидев выражение лица своего друга.

– Что случилось? Тебе плохо? Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Доминик покачал головой.

– Нет. Здесь ты мне ничем не поможешь. Инферно! Это начинает действовать проклятие, – прошептал он. – Я хочу ошибиться и они, конечно, еще дети, но, боже мой, это выглядело совсем не по-детски. Клянусь всеми бриллиантами нашей семьи!

– Ты имеешь в виду игру, в которую Ариана пыталась вовлечь Лаззаро? Не глупи, Дом. Ты же сам сказал, они еще дети. – Витторио заколебался, не зная, как спросить поделикатнее: – Ты уже упоминал Инферно, когда мы учились в колледже, но…

На лице Доминика промелькнула тень слабой улыбки.

– Наверное, мы были пьяны до чертиков, раз я об этом заикнулся. Те, кто носит фамилию Данте, не обсуждают эту тему вне семьи. Меня удивляет, что ты до сих пор не забыл.

– Просто концепция любви и ада в одном флаконе запоминается навсегда. Но ты и, правда, в это веришь? Ты утверждал, что это не больше чем миф семьи Данте.

– Что бы я тебе не говорил, это не миф.

– Вот то-то и любопытно. Большинство людей называют это любовью, чувством духовным и возвышенным, а вы относите любовь едва ли не к проискам дьявола. Есть, конечно, и те, кто под любовью подразумевает похоть или физическое влечение. Иногда страсть вспыхивает как молния, а когда она проходит, ее называют не иначе как дьявольскими кознями и помутнением рассудка. – Витторио хлопнул друга по плечу. – А кто-то из твоих предков сразу окрестил ее местом обитания самого нечистого,