Люди на палубе смеялись и переговаривались, многие загорали, но солнце палило так нещадно, что большинство пассажиров предпочитало проводить дневное время в прохладном бассейне. Круиз по Средиземноморью... Когда Гил предложил провести так их медовый месяц, Кара пришла в неописуемый восторг. Будучи человеком своего времени, рассудительным и практичным, втайне она считала все, связанное с морем, романтичным и интригующим. Ее любимыми книгами были пиратские истории, а их главные герои – идеалом мужчины. Это были фантазии, но именно в объятиях такого мужчины – сильного, опаленного солнцем, безжалостного, но благородного – представляла себя Кара. В Гиле не было ничего загадочного, он был настоящим прагматиком, тяжелым на подъем. Гил подменил романтику планомерным ухаживанием и даже в интимные моменты четко выверял каждую проведенную с ней минуту. Конечно, он был далек от идеала, но у него был свой шарм, и Кара надеялась, что морской круиз придаст новизны их чувствам, заставит ее жениха сбросить привычную сдержанную маску. Оказалось, что эта маска и была его истинным лицом.

Девушка посмотрела на собеседника сквозь полуопущенные ресницы. Неожиданно все происшедшее показалось ей знаком судьбы.

– Нас должен был поженить капитан корабля, еще вчера. Гил обещал все устроить.

– Так что случилось?

– Гил обещал встретить меня в аэропорту, но так и не приехал. Я успела получить багаж, когда он, позвонил мне на мобильный и сообщил, что задерживается. Бизнес, уверял он. Сказал, что прибудет прямо к отплытию в Афины.

– И не появился, – закончил Доминик.

– Да, – произнесла Кара с горечью. – Я ждала его до последней минуты. За несколько секунд до того, как убрали трап, пришло сообщение. Выяснилось, что бывшая жена Гила неожиданно предложила начать все сначала, и ему надо хорошенько обдумать. Только тогда я поняла, что она дороже ему, чем я, и что весь этот год он просто ждал ее возвращения. Тогда я отменила все свадебные приготовления и отправилась в круиз одна. Банальная история, правда? – Девушка вздохнула, снова глядя на кружащих в небе чаек. – Знаешь, все равно больно.