— Не отчаивайся! Я пришлю тебе чек, который возместит твои расходы, — произнес Маурицио, не узнавая самого себя.

Потрясенный бизнесмен поспешил уйти. Похоже, ему повезло большего, чем кому-либо иному, решившему обставить синьора Скальди.

Оставшись один, Маурицио несколько минут сидел неподвижно. Ему чудилось, что он заперт в комнате, из которой нет выхода, а стены вот-вот обрушатся на него.

«Если ты думаешь, будто кто-то делает что-то для тебя, помни: он преследует собственные цели». Маурицио произнес эти слова настолько естественно, словно они только что пришли ему в голову. А ведь так говорила Абби в прошлой жизни…

Внезапно Маурицио стало душно, и он развязал тугой узел галстука. Он вспомнил, как после этих слов Абби страстно поцеловала его, они упали на кровать, покрытую лоскутным одеялом, и занялись любовью. Маурицио никогда больше не испытывал такой всепоглощающей страсти. Он любил эту своевольную девушку всем сердцем, всем телом и душой.

Теперь Маурицио Скальди понимал, что допустил тогда непростительный промах. Позволил себе отдаться чувству целиком, не задумываясь. Сейчас он гордился, что подобной ошибки больше не повторил ни разу за все прошедшие пятнадцать лет.

Он встал и несколько раз прошелся по комнате, чтобы успокоиться. И это ему удалось, впрочем как и всегда.

Единственным человеком, которому было позволено беспокоить Маурицио в любой час дня и ночи, была его личная помощница Сильвана. Пятидесятидвухлетняя, умная и немного циничная, она казалась воплощением спокойствия и невозмутимости и могла сходу решить любые непредвиденные проблемы. К Маурицио она питала материнские чувства. Только ей он доверял настолько, что позволял высказываться о своей личной жизни.