Маурицио плавно вел «мерседес» по полупустынной ночной дороге к своей вилле в предместье Рима. Сегодня этот путь казался ему бесконечным.

Неожиданно для себя он опять вспомнил девушку из далекого прошлого. Ее открытое улыбающееся лицо. Сколько времени они провели у него в гараже, ремонтируя злосчастную колымагу! А девушка подшучивала над пятнами на его рубашке и передавала ему гаечные ключи. Часто она залезала к нему под кузов автомобиля, и они целовались там и смеялись как сумасшедшие.

— Маурицио, послушай меня! Я хочу остаться только твоей. Хочу делить с тобой каждый день и каждую ночь. Мне не нужен никто, кроме тебя! — шептала она, жарко дыша ему в шею.

— Но я же беден. На что мы будем жить? У меня нет денег, к которым ты привыкла, — возражал он, но это не мешало ему снова и снова целовать ее.

Она смеялась в ответ беззаботным смехом, который музыкой отзывался в его душе, и заявляла:

— Мы богаче всех на земле, потому что любим друг друга…

Наверное, подобное безумие возможно только в юности, подумал Маурицио. Вот уже много лет он не испытывал той безграничной радости от встречи с женщиной и не чувствовал, как замирает сердце от звука любимого голоса.

Юношеская любовь осталась где-то далеко позади. Но сейчас ему вдруг померещилось, что девушка сидит рядом. Маурицио отчетливо вспомнил, какой завораживающе нежной, все понимающей и доверчивой она была. Тогда ей едва исполнилось шестнадцать, а ему — двадцать один, и они не сомневались, что счастье будет длиться вечно.

Иногда Маурицио казалось, что все могло бы быть иначе.

Но подобные мысли ранили его. И со временем он запретил себе думать подобным образом, решив, что такова его судьба…

Внезапно машину развернуло, раздался визг колес. Маурицио понял, что проколол покрышку. Он остановился и почувствовал, что дрожит. Немого успокоившись, медленно вышел из машины, взглянул на колесо, затем в обе стороны дороги. Она была совершенно пустой.