Стив Пейворт, управляющий, был добродушным циником. Арабелла успела хорошо узнать его, регулярно общаясь с ним по утрам, когда они занимались делами отеля.

— Полагаю, ты уже познакомилась с царем Мидасом, — с усмешкой сказал Стив. — Он прибывает сегодня. Поселится в пентхаусе, конечно.

— С царем Мидасом?

— С Маурицио Скальди. Помнишь легенду об этом фригийском царе?

— Да. Мидас пожелал, чтобы все, до чего он дотрагивается, превращалось в золото, — вспомнила Арабелла. — Но забыл об этом, когда обнял любимую дочь. В итоге у него не осталось никого из близких.

— Верно. То же самое говорят и о Скальди. У него нет ни жены, ни детей. Ничего, кроме денег.

— Я думала, он разведен.

— Это весьма щекотливая тема. Похоже «царь» страстно хотел наследника, но так и не смог сделать свою жену беременной за пять лет брака. Теперь у нее ребенок от другого мужчины, кажется его бывшего садовника. Можешь представить, каково этому итальянцу. У него много недоброжелателей, и они посмеиваются над ним за его спиной. Быть всемогущим и знать, что тебе недоступно то, что по силам любому мусорщику, — бывает же такое!

— Ерунда, — резко сказала Арабелла. — Возможно, они просто не могли иметь общих детей.

— Или он бесплоден. Это то, о чем все шепчутся.

Арабелла пожала плечами.

— Если это его враги, они будут верить в то, во что захотят.

— А что ты думаешь о нем? — спросил Стив.

Поразмыслив минуту, она сказала:

— Допустим, я понимаю, почему у него много врагов.

— Почему бы не узнать о нем побольше, пока он не приехал?

Английские сайты в Интернете мало что рассказали Арабелле о Маурицио Скальди и его деле, итальянские были информативнее. Из маленького предприятия «Флексион» разросся до огромного концерна со скоростью, которая говорила о масштабах личности ее владельца или о его неразборчивости в средствах. Но там не было ничего о его личной жизни.