— Хорошо, я сожалею, — выдавил он. — Возможно, внутри я все тот же неотесанный деревенщина, на которого твоя мать смотрела свысока. Я изменился только внешне, но не здесь, — Маурицио приложил руку к сердцу, — и чувствую презрение людей, даже если его не демонстрируют открыто.

— Я и не думаю насмехаться над тобой! — воскликнула Арабелла.

— Но все же что во мне не так?

— Твое богатство. Возможность дарить такие дорогие вещи.

— Ты же принимаешь подарки… от него, — возразил Маурицио.

Арабелла сразу догадалась, кого он имеет в виду.

— Рон — это совсем другое дело. И… и вообще я не обязана отчитываться перед тобой.

Он нахмурился, и молодая женщина задалась вопросом, говорил ли ему кто-нибудь «нет» в последнее время. Вряд ли, подумала Арабелла, поскольку Маурицио явно не знал, что делать. Но она была слишком обижена, чтобы помогать ему.

— Ты решил, что можешь появиться через пятнадцать лет в моей жизни и купить меня?

— Прости. — Он примирительно поднял руки. — Я поступил бестактно. Но давай начнем все сначала.

Однако Арабелла была непреклонна.

— Нет, лучше покончим с этим. Мы встретились снова и поняли, что стали чужими. Не было вспышки молнии. Прошлое не ожило, и этого не изменить. Любовь умирает, и ей уже не суждено воскреснуть.

— Любовь? — неожиданно усмехнулся Маурицио. — Я не говорил о любви. Ты льстишь себе.

— О, так ты хотел кое-что взамен бриллиантов, да? — презрительно бросила Арабелла. — Но мне не нравится быть объектом внимания мужчины, который покупает женщин. Я не товар.

— Нет? А как ты назовешь то, что происходило вчера вечером? — с вызовом спросил он.

— Что?!

— Сначала нас посадили вместе, потом мы уединились в оранжерее. Думаешь, я не знаю, с какой целью? — язвительно произнес Маурицио. — Очаровательной миссис Стоун достаточно лишь взгляда, чтобы любой мужчина стал послушной марионеткой в ее руках… или в руках этого старика Бриджеса. Разве не так?