— Дайте мне минутку, хорошо? — Саймон рассматривал мальчика, пытаясь игнорировать недовольное выражение лица Тулы Барронс. Разве имеет значение, что она о нем думает? Самое главное, что у него есть сын. Он испытывал чувство гордости и что-то похожее на панику. Только что его жизнь бесповоротно изменилась.

Он заметил, что нижняя губа мальчика начала дрожать.

— Сейчас он из-за вас заплачет. — Тула начала покачивать ребенка, чтобы его успокоить.

— Но я ничего не делаю.

— Вы выглядите сердитым, а маленькие дети чувствуют настроение окружающих. Скажите, вы постоянно хмуритесь?

— Я не…

— Вы ведь не умрете, если улыбнетесь ему, правда?

Слегка раздосадованный ее правотой, Саймон изобразил на своем лице что-то похожее на улыбку.

Тула закатила глаза и рассмеялась:

— Это лучшее, на что вы способны?

— Могли бы сделать вид, что вам понравилось, — пробурчал он.

— Не понимаю зачем, — мягко возразила она. — Шерри назначила меня опекуном Натана, и мне не нравится, как вы с ним обращаетесь.

— Но я ничего не сделал.

— Вот именно. — Она отрывисто кивнула. — Вы даже не позволили ему к вам приблизиться. Неужели вы никогда раньше не видели маленьких детей?

— Разумеется, видел. Я просто…

— Потрясен? Смущен? Обеспокоен? — перебила его она. — Представьте, каково Натану. Его мать погибла. Он оказался в чужом месте, о нем заботится малознакомая тетя, и в довершение всего появился большой дядя и сердито смотрит на него.

Саймон напрягся:

— Дайте мне всего минуту, черт поб…

— Не ругайтесь в присутствии ребенка.

Резко вдохнув, Саймон смерил ее яростным взглядом, которым обычно пугал нерадивых сотрудников. Он ожидал, что Тула попятится назад, но она никак на это не отреагировала.