— Давайте лучше обсудим вопросы, которые вы имели в виду. — Она отхлебнула из бокала, и на ее щеках заиграл румянец. — Мы ведь именно за этим здесь, не так ли?

— Я предпочитаю сочетать приятное с полезным, — сказал Джеймс, принудив себя улыбнуться. — Я ведь вообще ничего не знаю о вас, кроме того, что мне говорил ваш отец.

— И что же он говорил?

— Немного. Лишь чем вы занимаетесь. Не правда ли, забавно, что, живя в соседних домах, мы практически ни разу не встречались?

— Вообще-то говоря, эти два дома разделяет порядочный кусок земли, — сказала она. — И оба мы учились в школах-пансионах. Так что, если подумать, в этом нет ничего удивительного. Кроме того, после поступления в университет я даже на каникулы сюда почти не приезжала. — Она покраснела и продолжала смущенно: — Я хотела сказать, что занятия медициной требовали от меня большого упорства, и до сих пор требуют.

— Да, преподаватели всегда так говорят: работать, работать, и никаких развлечений.

— А разве не так? — Ее глаза расширились, и это взволновало его. — А кстати, как вы развлекаетесь? Управление поместьем не может занять все ваше время. И что вы делали перед тем, как переехали сюда жить?

Люстра в гостиной не была включена, просто горел торшер. Благодаря его мерцающему свету ее лицо было погружено в интригующую полутьму. Волосы Элли слегка растрепались, и их пряди упали вдоль шеи, что придавало ей какую-то хрупкость: в ней ничего не оставалось от доктора.

Она смотрела на него с любопытством, и, допив свой джин с тоником, Джеймс понял, что наконец-то пробил брешь в ее холодности.

— Честно говоря, я проводил время почти так же, как вы, — отвечал он. — В университете… хотя занимался не медициной, должен вам сказать. Я никогда не выносил вида крови. Изучал экономику. Затем — прекрасная карьера в Лондоне. — Он посмотрел на нее, стараясь понять, сколько она знает о нем от отца, — кажется, совсем немного. — И, о да, совсем небольшой период я был женат.