Элли наспех вытерлась, устроилась на кровати и уставилась в зеркало, расположенное напротив, отчужденно разглядывая в полутьме свое нечеткое отражение. Зеленые глаза с пушистыми темными ресницами, небольшой прямой нос и правильной формы рот. Такое лицо могло выглядеть сексуально — при определенных обстоятельствах.

Потом она набрала номер, указанный в письме. Был уже двенадцатый час ночи, но ей ответили после первого же гудка, и Элли с автоматической вежливостью произнесла:

— Я очень извиняюсь за столь поздний звонок, но не могла бы я поговорить с Джеймсом Келлерном?

— Зачем?

Голос, который донесся из трубки, был более глубоким, более сильным и, несомненно, более раздраженным, чем она ожидала.

— Во-первых, кто вы такая, и, во-вторых, что вам надо?

— Соедините меня с Джеймсом Келлерном немедленно!

Последовало короткое молчание. Затем опять раздался глубокий и сильный голос, на этот раз спокойный и вежливый:

— Мисс Миллз… или мне следует сказать — доктор Миллз? По голосу я понял, что вы женщина с сильным характером. Доктор Миллз, это Джеймс Келлерн, Как я понял, вы получили мое письмо?

У Элли появилось неприятное чувство, что мужчина, разговаривавший с ней, стоит напротив нее.

— Все так, — ответила она твердым голосом. — Как себя чувствует отец? Могу я поговорить с ним?

— С вашим отцом все хорошо, лучше, чем можно было рассчитывать. Но вы не сможете с ним поговорить, потому что он спит. Я надеюсь, вы отдаете себе отчет, который сейчас час?

— Расскажите мне, что именно произошло и почему меня не известили вовремя?

— Четыре недели назад у вашего отца случился инсульт, и…

— Четыре недели? А я узнаю об этом только сейчас? — Ее голос звучал гневно, но вместе с тем и в какой-то степени виновато, хотя она надеялась, что ее собеседник не заметил этого. Ее отношения с отцом были натянутыми и в лучшие времена, а последние несколько месяцев, а может, и лет, они превратились просто в формальный обмен открытками к праздникам, случайные телефонные звонки и редкие встречи.