— Надеюсь, я скоро вернусь. — Она улыбнулась и, не задерживаясь больше, ушла.

Телевизор Джей включать не стал, хотя еще в полицейском участке решил: надо непременно посмотреть вечером новости. С любопытством рассмотрел игрушки, коробки с составными картинками-загадками, человечка, нарисованного цветными мелками на черной доске в полстены.

И все это время Айлана Перис стояла у него перед глазами. Правда, теперь совсем другая, не такая, какой явилась на беседу в участок. Более женственная, окутанная тайной, теплая… манящая…

Да-да, манящая. Он явственно чувствовал, что его к ней влечет со страшной силой. И растерялся, даже испугался. Девять месяцев для него существовала на свете лишь блистательная Шарлотта Хэнкок. Он бредил ею, был на сто процентов уверен, что никакая другая женщина не в силах больше потрясти его воображение, буквально сходил по ней с ума. И вот, сразу после того, как он узнал о ее неверности, ему повстречалась Айлана Перис.

Совсем непохожая на Шарлотту. Ни внешностью, ни манерами. Шарлотта любила покрасоваться в обществе известных в городе людей, с необыкновенной щепетильностью следила за собой, обожала дорогие наряды.

Ее черные блестящие волосы были всегда идеально уложены, за исключением тех редких случаев, когда Джей — и, как выяснилось, не только он — навещал ее поздно вечером. Строгие костюмы и роскошные вечерние платья сидели на ее стройной фигурке одинаково безупречно. Она с поразительной легкостью и грацией умела расхаживать на высоченных шпильках. Джей восторгался ею, всем сердцем верил, что именно такой должна быть его женщина…

До тех пор, пока не увидел Айлану Перис, которая вмиг перевернула его представление о женской красоте. Айлана по сравнению с Шарлоттой была выше и чуть шире в плечах, с довольно крупными руками. Украшать себя тоже любила, но по-другому, с девичьей, почти детской непосредственностью. В выборе одежды, косметики, сумок, безделушек она, насколько успел понять Джей, не следовала советам их глянцевых журналов, а прислушивалась единственно к себе и оттого выглядела естественной, живой, немыслимо пленительной.