Неожиданно вновь воцарившуюся вечернюю тишину нарушил игривый женский смех. Смех Шарлотты…

Джей больше не медлил. Распахнул дверь и точно с порывом шквалистого ветра влетел в дом, а секунду спустя уже стоял на пороге гостиной.

Шарлотта и впрямь принимала гостя. Причем в том самом халатике, распахнутом дальше некуда. Она лежала на полу, у ее обнаженных длинных ног поблескивали осколки вазы, которую буквально месяц назад Джей купил ей на выставке. На белой полной груди Шарлотты лежала рука Кларка Бетьюна. Друга Джея, одного из самых давних и, как ему казалось, преданных…

Шарлотта первой заметила, точнее почувствовала, что они с Кларком уже не одни, и испуганно повернула голову. Ее прекрасное лицо исказил страх — рот перекосился, и без того большие глаза расширились настолько, что чуть не вылезли из орбит.

Кларк вздрогнул и, видимо обо всем догадавшись, медленно проследил за ее взглядом.

— Джей… — пробормотал он, на глазах съеживаясь, становясь маленьким и жалким.

Джей, которому до этого казалось, что он бредит, внезапно очнулся, подскочил к Кларку, схватил его за грудки, рывком поднял с пола и ударом кулака в челюсть швырнул на диван.

Шарлотта, стыдливо запахнув халат, разразилась плачем. Джей посмотрел на нее и, к своему ужасу, не узнал. Перед ним, горбясь, сидела незнакомая женщина. Истеричная, лживая. Если бы она ничего не сказала, он, охваченный отвращением, наверное, тут же ушел бы. Но Шарлотта вдруг вцепилась в его руку и, по-прежнему неприглядно кривя губы, надрывисто запричитала:

— Джей, умоляю!.. Только ничего не подумай!.. Я все объясню… Мы…

— Мы?! — взревел Джей и, ослепленный яростью, уже занес над ее головой руку, но вовремя опомнился.

Детей, женщин, пьяниц — словом, тех, кто был не в состоянии вступить с ним в равный бой, Джей Уоддингтон не мог бы ударить никогда.