— Очень маленького мальчишки-гида, которому, как я решила, всего лет десять. Но ему оказалось тринадцать. Очень знающего, очень честного. Он удовлетворился стаканом мятного чая и обещанием погашенной английской марки в уплату за труды. Мечта его жизни — работать в отеле. Вернее, сделать карьеру в отеле — начать с чистильщика обуви, а потом стать владельцем собственной гостиницы — не больше, не меньше.

— Вы меня поразили. Я считал, что все теперь хотят петь в рок-группах, — холодно проговорил Рэндал. — И как вы намерены достать ему марку в ближайшем будущем?

— Он настоял на том, чтобы дать мне свой адрес, и готов ждать, пока я не уеду домой и не напишу ему оттуда.

Кивком головы Рэндал дал понять, что эта тема закрыта, и они заговорили о другом: об интерьере ресторана, бешеном темпе тарантеллы, грустной и проникновенной мелодии гитар.

Свечи догорали и шипели, дым стал гуще. Вдруг один из гитаристов сошел с помоста и двинулся между столиками, начав петь что-то вроде серенады.

Он производил забавное впечатление. Гитарист великолепно владел искусством любовного намека: бесшабашно приподнятая бровь и чуть прищуренный взгляд на обедающую парочку — и девушка густо краснела. Когда он отходил от их столика, за его спиной раздавался заинтересованный смех. И вот он оказался около них, поставил ногу на свободный стул и сделал вид, что любуется Кэри, сумев втянуть в эту игру и Рэндала Квеста. Испанская песенка звучала заразительно. После каждого куплета следовал один и тот же припев. Он спел ее с удивительным мастерством, потом, преувеличенно галантно поклонившись Кэри, двинулся дальше. Рэндал Квест посмотрел на нее.

— Вы все слова поняли? — спросил он.

Что-то в его взгляде заставило девушку смутиться.

— Мне кажется, почти все, — призналась она.

— Тогда послушаем ваш перевод — как языковое упражнение.

Она покачала головой, отказываясь:

— Иностранные песни такого рода звучат по-английски так глупо...