— Добрый вечер, — пробормотала Джазлин, с опаской подняв глаза.

Холден выглядел как-то по-другому — она не сразу поняла, что все дело в вечернем костюме.

— Как поживаете, Джазлин? — вежливо поинтересовался он.

— Отлично, — ответила она, вдруг почувствовав, что должна хотя бы на несколько минут остаться одна. Ей необходимо было привести в порядок растрепанные чувства. — Пойду-ка угощу нашего пса печеньем, чтобы загладить вину — мы ведь бросаем его одного на целый вечер!

Джазлин полагала, что Грейс как почетная гостья должна сесть на переднее сиденье. Она уже обернулась, чтобы сказать об этом, но увидела, что Грейс с Эдвином сидят сзади, держась за руки, и вид у обоих предовольный. Так что переднее место рядом с Холденом пришлось занять ей.

По дороге завязался разговор. Отец заметил, что погода сегодня дивная, а Грейс ответила, что давно у нее не было такого радостного дня рождения. Особенно она довольна подарками!

— Так ты не знала, что мистер Палмер пишет твой портрет? — поинтересовался Холден.

— Нет, что ты! Разумеется, мне было известно, что Эдвин рисовал меня, но портрет стал для меня совершеннейшим — и очень приятным — сюрпризом.

В голосе Грейс звенел восторг, и Джазлин от души за нее порадовалась. Портрет и для нее явился неожиданностью; он показывал глубину чувств отца — ведь до сих пор Эдвин не писал женских портретов иначе как за плату, исключая портреты дочери и покойной первой жены.

Разговор о портрете помог скоротать путь до «Лип». Джазлин не рассчитывала встретиться с владельцем заведения. Был вечер пятницы, а она знала, что по пятницам Рекс Олфорд предпочитает развлекаться, оставляя ресторан на попечение вымуштрованных служащих.

Однако, едва все вошли внутрь, хозяин «Лип» собственной персоной двинулся им навстречу. Точнее, ей навстречу.

— Джазлин Палмер! — воскликнул он. — Какая встреча! Я и не знал, что ты сегодня заказала у нас столик!