Кимберли рассмеялась. Несмотря на идею о необходимости замужества для дочери, об отце мать отзывалась нелестно. Ее характеристика была краткой, но очень емкой.

— Мерзавец, бабник, лентяй и пьяница, — всегда говорила Дороти, когда речь заходила о муже.

Сама Кимберли этого мнения матери не разделяла. Пьяным она его никогда не видела, но матери не возражала. Ей виднее, считала она. Между отцом и дочерью особой близости не было, а смерть мистера Милдоуза и вовсе лишила Кимберли возможности хорошо узнать отца. Сейчас, услышав слова мисс Кларк, Кимберли подумала, что вряд ли характеристика матери могла относиться к титулованной особе.

— Поедем ко мне, — неожиданно предложила мисс Кларк.

В этом приглашении Кимберли не усмотрела ничего особенного и согласилась. Дома, в уютной квартирке в Челси, мисс Кларк уже не стеснялась и откровенно перешла в наступление.

— Любовь женщины намного слаще и изящнее. Разве ее можно сравнить с грубой похотью мужчины! Только женщина может доставить женщине истинное наслаждение, не так ли, моя милая? — И она обняла Кимберли за талию, привлекая ее к себе. — Что же ты молчишь? Ты согласна со мной? — продолжала мурлыкать мисс Кларк.

Ошеломленная Кимберли кивнула. Она сейчас могла бы согласиться с чем угодно, настолько ее изумило поведение начальницы.

— Ты гибкая как тростинка, такая тонкая и стройная, что могла бы стать профессиональной манекенщицей.

Кимберли в ужасе смотрела, как рот, покрытый ярко-красной помадой, приближается к ее лицу.

— Ким, как ты мила, — пробормотал кровавый рот и стал покрывать ее хищными поцелуями.

Кимберли рванулась прочь из этих по-мужски сильных рук и быстрее птицы вылетела из комнаты. Она не помнила, как справилась с замком входной двери, и немного пришла в себя только на улице, далеко от дома мисс Кларк. Ее шефиня оказалась лесбиянкой, и Кимберли еще долго не могла избавиться от чувства гадливости.