Затем она обратила внимание на широкие плечи, обтянутые простой белой майкой с короткими рукавами, мускулистую темноволосую грудь. Шорты из обрезанных джинсов открывали длинные, крепкие, загорелые ноги. Он выглядел опасно крутым. Маджи изумилась, как ей удалось справиться с таким силачом. Разгляди она его в первый момент, даже не попыталась бы оказать сопротивление. Странно! Этот человек показался ей вдруг чем-то знакомым, хотя вряд ли…

— Ему не дадут улизнуть, пока не появится полиция. Мы можем ехать. Вон сколько свидетелей. Получит на полную катушку, негодяй!

— Да нет же, Маджи, ты не понимаешь, — опять рассмеялась Дороти. — Это ведь мой сын Никос.

— Ваш сын? — Зеленые глаза девушки недоверчиво вспыхнули. — Невероятно!

— Честное слово, мой сын.

— Спасибо, мама. Я рад, что происшествие с уличным негодяем так развеселило тебя, — раздался глубокий сочный мужской голос.

У Маджи возникло ощущение, будто ее стукнули обухом по голове. Надо же такому случиться — вор оказался вовсе не вором, а она полной дурой. От неловкости девушка непроизвольно фыркнула.

— Что касается вас, кто бы вы ни были, — глянул на нее мрачно Костаки, — на вашем месте я бы не смеялся. Это вы, а не я оскорбили меня словом, обозвав негодяем, и совершенно необоснованно применили силу. Для полиции будет достаточно, чтобы оштрафовать вас, милашка!

— О, ради бога, Ник, что ты несешь? Не делай из мухи слона, — выговорила ему мать и, взяв Маджи за руку, добавила: — Садись, нам действительно надо поспешить, чтобы не опоздать на теплоход.

Но уехать оказалось не так просто. Со скоростью, удивительной для его мощной комплекции, к такси подскочил Никос. Довольно бесцеремонно затолкал мать и Маджи на заднее сиденье, влез вслед за ними, стеснив обоих, и что-то бросил водителю на греческом.

— А теперь, мама, не объяснишь ли мне, что ты делаешь здесь с этой рыжей дьяволицей? — ядовито глянув сначала на мать, потом на ее спутницу, произнес Костаки.