— Д-да, — неохотно протянул Гарри.
— Тебя что-то тревожит? — спросил попугай.
— Ну, понимаешь, вы с дядей Джорджем жили вдвоём, так?
— Угу.
— А я живу с родителями. Понимаешь?
— Ну конечно, — закивал Мэдисон. — Мы расскажем им наш секрет. Они же не болтливы?
— Нет, — улыбнулся Гарри и машинально потрепал Мэдисона по шелковистой шее. — Но давай расскажем им всё попозже, ладно, Мэдисон? А прежде хорошенько повеселимся.
— Разумеется, Гарри. Я тебе подыграю.
— Спасибо, Мэдисон.
— Да, кстати, Джордж называл меня Мэд. Ты тоже можешь.
— Хорошо, Мэд. Ты, наверное, очень скучаешь по нему. Надеюсь, тебе у нас понравится.
— Не сомневаюсь, — проговорил попугай, нежно пощекотав клювом ухо мальчика.
— Ты уверен?
— На все сто, — сказал попугай.
Глава четвёртая
В доме Холдсвортов одно воскресное утро было похоже на другое. К столу неизменно подавались яйца в мешочек, после чего Гарри шёл мыть посуду и вытирать со стола, а родители отправлялись в гостиную. Там мама углублялась в чтение, а папа с головой уходил в кроссворд. Гарри мог прервать сие действо, которое госпожа Холдсворт называла «моим выходным утром», лишь для того, чтобы принести им свежий кофе. В оставшееся время Гарри был предоставлен самому себе и развлекался как мог.
Вообще-то у Гарри неплохо получалось развлекаться, но часто, особенно по таким воскресеньям, ему приходило на ум, что неплохо было бы иметь друга, с которым можно поговорить и поиграть.
«Теперь у меня есть такой друг», — думал Гарри, торопливо домывая последнюю тарелку. Разлив по чашкам чёрный кофе, Гарри взял в руки поднос и направился в гостиную.
Мама уже сидела на диване, задумчиво листая книгу, а папа устроился в своём любимом кресле и, сдвинув брови и пожёвывая карандаш, корпел над кроссвордом из утренней газеты. Мэдисон тихо сидел в своей клетке.