— Может, рассказать им всё сейчас?

— Я согласен, старина. Очень уж надоело повторять всякую чепуху. Чувствуешь себя этаким идиотом.

— Ладно, Мэд, — сдался Гарри. — Потерпи, пока я помою посуду. Не хочу пропустить такое зрелище.

Он вошёл в гостиную, где уже с трубкой в зубах сидел вооружённый карандашом папа, и посадил Мэдисона в клетку.

— Надеюсь, попугай не станет шуметь? — спохватился господин Холдсворт.

— Не будет, — заверил его Гарри. — Обещаю.

— Обещаю, — повторил Мэдисон.

Утро выдалось спокойное, тишину в гостиной Холдсвортов нарушал только скрип папиного карандаша, шелест страниц маминой книги и потрескивание семечек, доносившееся из птичьей клетки. Наконец появился Гарри с подносом в руках.

В этот самый миг господин Холдсворт вытащил изо рта трубку и тяжело вздохнул.

Госпожа Холдсворт отложила книгу.

— Что, сложный кроссворд?

— Мм. Заковыристые попались вопросы. Вот этот, например: учёный, изучающий птиц. Первая буква — «о», пятая — «т», последняя — «г». Всего девять букв.

— Этот учёный — орнитолог, сэр, — как будто невзначай проронил Мэдисон.

Глава шестая

С того памятного воскресного дня прошла всего неделя, а семья Холдсворт уже не представляла, как раньше жила без Мэдисона.

Что до собаки и кота, то они не могли даже припомнить, какой была жизнь в доме до того, как здесь появился серый пернатый незнакомец, говорящий человеческим голосом. Точнее, голосами, поскольку Мэдисон взял привычку обращаться к четвероногим на разные лады, подражая то папе, то маме, то Гарри. На собаку это произвело неизгладимое впечатление, она благоговела перед попугаем и даже не лаяла, заслышав звонок, с тех пор как Мэдисон отругал её голосом хозяина дома. Очень скоро она стала выполнять команды «сидеть» и «лежать», даже если они доносились из птичьей клетки. В награду собака удостаивалась громкого пронзительного крика «Хорошая девочка!», от которого сердце собачье переполнялось счастьем, а хвост ходил ходуном.