Когда истошные завывания улепётывающего кота и звон разбитого фарфора стихли, наступила жуткая тишина, нарушаемая только жадным чавканьем собаки, слизывающей с ковра пролитое малиновое варенье.

Гарри лежал на полу, с трудом переводя дыхание, а над ним нависли удручённые лица родителей. Сквозь отверстие для писем в дом протиснулся белоснежный конверт и, как птица, спикировал Гарри на грудь. Это был тяжёлый строгий конверт с разноцветными марками. Американскими марками. И адресован он был ГОСПОДИНУ ГАРРИ ХОЛДСВОРТУ.

— Письмо из Америки, — заметил Гарри, когда вся семья наконец устроилась за спешно накрытым столом. — Но у меня в Америке нет знакомых.

— Наверное, оно от дядюшки Джорджа, — проговорил господин Холдсворт с набитым ртом.

— А кто это?

— Старший брат моего отца. Он уехал в Америку ещё юношей и стал университетским профессором. Ему сейчас должно быть лет девяносто. Вечером поговорим, Гарри, сейчас мне некогда. Ну, я побежал. — Папа одним глотком допил свой кофе и выскочил из дома.

Гарри вскрыл конверт столовым ножом и вытащил пачку бумаг. На верхней странице было написано заглавными буквами: «ВОЛЯ. ХОЛДСВОРТ».

— Странно, а папа сказал, что дядю зовут Джордж, — удивился Гарри.

— Так и есть, — ответила мама. — Можно взглянуть? — Она забрала у сына бумаги. — Точнее — звали, — добавила она. — Это копия последней воли дяди и его завещание.

Госпожа Холдсворт пробежала глазами по сопроводительному письму от нью-йоркской нотариальной конторы и поглядела на часы.

— Ты упомянут в завещании дяди, но сейчас у нас нет времени во всём этом разбираться, тебе пора в школу. Прочитаем завещание вечером, когда папа вернётся с работы. Думаю, дядя оставил тебе что-то на память.