И приклеилось это гадкое Тина - и в школе, и в институте. Знавшая два языка чуть не с пеленок вполне прилично, Кристина поступила в вуз не без протекции. Помогли старые инязовские связи матери, вот только учиться совсем не хотелось. Хоть и вечерний факультет, хоть и отбарабанила уже четыре года, а все мечтала Кристина улизнуть от старомодной интеллигентской привязанности к высшему образованию и необходимости доставать справки о работе. Периодически она, конечно, куда-то под напором близких устраивалась - то в библиотеку, то в ЖЭК, то даже на фирму какую-то ковролин пылесосить. Карнавал и только! Чтобы потом детям рассказывать, какие трудные были у их необыкновенной маман "университеты".

Кристина не сомневалась, что создана для иной - изысканной, привилегированной жизни, для удовольствия и радостей, которые дают богатство и власть. Вот только уже двадцать два стукнуло, а даром что "ноги от ушей", глазища с блюдце, два европейских языка, манеры и бездна вкуса а томится все это богатство невостребованным. На мелочи Кристина размениваться не хотела, все ждала, что подадут к её подъезду запряженную шестеркой карету, т. е. шестисотый мерседес. Так ехидничала её школьная подружка Надя, избравшая в отличие от пустых сказочек Тины путь активной борьбы за свое женское счастье.

- Ты, Тинка, на самом-то деле трусиха, да к тому же чопорная, как старая дева. Только на словах - оторва, а на деле - жертва морального кодекса строителя коммунизма и домостроевских нравов бабуси... Вот и торчи на её огороде, как пугало в своем китайском "адидасе" и пускай слюнки на тех, кто катит мимо в сплошном Версачи и с водилой за рулем. О таких вот растяпах потом и охают: человек трудной судьбы!