Париж, как и любой другой город в мире - это праздник, который всегда с тобой, пока с тобой деньги, превращающие любой город в Париж. Деньги были. А второй роман, принесший ему широкую известность в узких кругах русскоязычного андеграунда, открыл кредит и двери в местную тусовку, вскоре он выписал к себе Германа, Сашка не захотел, Сашка уехал к себе в Питер.

Разгуливая по улицам Парижа, подшофе и под руку с одной из парижских веселых и не сволочных проституток, он думал иногда о том, что русская эмигрантская ностальгия - это не более, чем хлебная тема для эмигрантских и неэмигрантских писателей. О чем ностальгировать? Настоящий русский ностальгирует только по деньгам. Он зарабатывал себе на рюмку абсента, живописуя ужасы балканской войны с легким присмаком садомазохизма, ничуть не стыдился этого, был вполне счастлив и уверен, что Киря, Янко и Петр его вполне одобрили бы, как одобрял его Герман. Если этот мир зарабатывает на крови невинных, почему не преобразовать кровь в чернила для богатых и жирных, а чернила - в рюмку абсента для скромного ветерана Косовской битвы? Деньги давались легко, и он часто вспоминал великого Пикассо, говорившего, что искусство - это самый безопасный способ дурачить мошенников.

После третьей книги, которая была переведена на французский, он купил небольшой домик с виноградником неподалеку от Тулузы и начал делать то, о чем мечтал всю жизнь - романы и коньяк. И то и другое лилось рекой, отгородившей его от суетной жизни, чему немало способствовал брат Герман, исполнявший обязанности Харона, винокура и виночерпия.

Однажды он спустился в подвал, чтобы в одиночестве приобщиться к тайне трехлетнего бочонка, а заодно и отпраздновать завершение седьмого романа. С осторожностью манипулируя медным краником, он уронил янтарную каплю в ладонь, растер ее, обнюхал и с наслаждением слизнул. Затем сцедил в протертый до воздушной прозрачности стаканчик правильную дозу, погрел ее в руке и опрокинул ее в рот.