- Простите, - не понимаю, о чем вы? - попыталась я сосредоточиться на том, что он бубнил себе под нос.

Внутри все оборвалось. Я еще надеялась, что просто не правильно расслышала.

- Мне звонили сегодня днем, - пояснил он, а я изо всей силы вцепилась в зашатавшееся почему-то кресло. - И в голову не могло прийти, что вам предложат такой пост, Бэнкс. Ваша индейская кровь могла бы заставить вас с большим доверием относиться к своему вождю. И конечно, после фиаско с разработкой мне ничего иного не оставалось, как сказать им правду - что вы попросту еще не готовы...

Не готова? Да что же я, по его мнению, - чайник со свистком, что ли? Да кто он такой, чтобы решать, готова я или нет? Я была так потрясена, что лишилась дара речи, с трудом перевела дыхание, а он заливался соловьем:

- Вы блестящий исполнитель, Бэнкс, - бубнил он в милом стиле "посыпь мне солью раны", не скрывая злорадства в голосе. - При соответствующем руководстве и трудолюбии вы, пожалуй, смогли бы достичь достаточного уровня, чтобы справиться с обязанностями помощника управляющего. Но как только вы позволяете себе углубиться в теоретические, так сказать, тонкости нашего бизнеса... Простите покорно, но я не отважусь дать вам ту оценку, которую вы бы хотели получить.

Я услышала, как он безжалостно разорвал мою разработку. Онемев от ярости, чувствовала, что меня бьет крупная дрожь, и была благодарна укрывавшей меня тьме. Десять бесконечных лет я пахала ради этого, сегодня предложенного места, и вдруг после одного-единственного телефонного звонка все рухнуло. Медленно сосчитав до десяти, я встала, чтобы уйти: мне сейчас необходим был глоток свежего воздуха. Промелькнула мысль размозжить ему башку бронзовым стаканом для ручек, стоявшим где-то рядом, но вряд ли можно разыскать его в этой душной темноте...