Елизавета Михайловна коротко вздохнула. Покойная сестра тоже любила жемчуг и передала свою любовь дочери. Но, похоже, более ничего от матери Александре не досталось. Темно-синие глаза с длинными пушистыми ресницами, черные, как вороново крыло, волосы, прямой, изящный нос и тонко очерченные брови - это у нее от отца. Да и губы - полные, яркие, будто мазок кисти на полотне художника или едва распустившийся бутон... Не зря вместо целования ручек кавалеров то и дело заносит не в ту сторону, отчего так и сыпется пудра с их щек и носов от увесистой ладошки графини Сашеньки Волоцкой.

- Тетушка, - племянница присела рядом на кушетку. - Я хочу с вами поговорить.

- О чем же, милая? - графиня ласково посмотрела на девушку, а та решительно тряхнула головой, отчего тщательно уложенные на висках локоны взлетели и улеглись теперь уже в беспорядке по обе стороны высокого, чистого лба.

- Я хочу вернуться домой. Сегодня утром принесли письмо от папеньки. Он, конечно, не жалуется, но по всему видно, что он не в состоянии заниматься имением и писать книгу. К тому же у меня есть подозрение, что управляющий безбожно нас обманывает, а после возвращения я так и не успела ознакомиться с состоянием дел.

- Давай оставим эти разговоры на завтра. Сегодня у тебя все танцы ангажированы, а ты тут отсиживаешься в компании престарелой тетки.

- Хотелось бы и мне в сорок лет выглядеть такой престарелой! засмеялась Александра, подтолкнув Елизавету Михайловну к выходу. - Сообщите скорее, что у меня внезапно случилась смертельная болезнь и мы незамедлительно должны уехать!

- Ох, не попаду я с тобой в рай, Сашка! - Графиня покачала головой. Мазурку хотя бы станцуй с Алтуфьевым. В прошлый раз кадриль ему отказала, так матушка его весь вечер мне выговаривала!