- Господи, Павел! - Князь страдальчески сморщился. - Упаси меня от этих разговоров. Меня совершенно не интересует, кто кому съездил по физиономии...

- Ну и зря! - Верменич, порозовев от возбуждения, наклонился к нему через стол. - Это же тот самый Кирдягин, которого моя несравненная Александра на одном из последних балов основательно отлупила!..

- Какая еще Александра? - Адашев окончательно рассердился и, скомкав салфетку, бросил ее на стол. - Не хватало мне своих забот,чтобы чьими-то побитыми vitrines (Vitrines {франц.) - витрины; здесь - лица.) интересоваться!

- Нет, брат, подожди! - Верменич, потянув его за рукав, вынудил остаться на месте. - Это особенный случай, а ты, похоже, не в столице, а где-то на Луне обитаешь! Ведь Александра и есть та милая барышня, на которой я подумываю жениться.

- Ну так женись, в чем вопрос, а меня оставь в покое! - князь попытался отнять руку, но не тут-то было! Хватка у Павлуши Верменича была железной. Пришлось смириться, и, Iвздохнув для порядка, Адашев с преувеличенным вниманием уставился на товарища. Тот принял это как должное, тут же оставил его рукав в покое, подозвал официанта, велел подать еще вина и продолжил свой рассказ:

- Эта барышня, Сашенька Волоцкая, племянница графини Буйновской, только в нынешнем сезоне появилась в Петербурге, причем не с самого начала, а где-то уже после Рождества, потому я слишком поздно о ней и узнал. Сознайся, ты ведь слышал о ней? Просто не мог не слышать! От ее фокусов и bon mots (Воn mots (франц.) - остроты.) весь Петербург точно вулкан клокочет. Не чета нашим пресным барышням, на все у нее готов ответ. Осмелилась даже поспорить с сенатором Галаниным по поводу, говорят, крестьянского вопроса и переустройства общества.

- Очевидно, сия барышня из тех "синих чулков", что сейчас устремились в университеты французские да английские?

Нет, про "синий чулок" никто не упоминает, наоборот, все как один утверждают, что девушка она весьма привлекательная, но очень уж языкаста, не приведи Господь! - Павел тяжело вздохнул.